Однако «на высшем уровне», т.е. в некоем «премийном комитете» (до сих пор не знаю, что это такое; все это ставалось «за сценой») такое решение было сразу отвергнуто.

Ситуация была настолько «мутной», что в реальность этого приза никто не верил, но народ возбудился.

Вся эта информация стала известна в начале января 2004 г., и началось «светопрес-тавление». С одной стороны, у 200 человек возникла призрачная надежда получить «просто так» ~5 000 €. Надо сказать, что если сейчас, в связи с инфляцией, это - не такая уж огромная сумма (но все же весьма ощутимая), то тогда за эти деньги можно было даже операцию серьезную сделать (как оно и было в случае с одним из участников).

С другой стороны, никто всерьез не верил, что это реально.

С третьей (и главной) стороны, было очевидно, что решение принимать-таки надо, иначе никто ничего точно не получит. Участники образовали нечто вроде «чата», куда сваливались все письма от всех 200 «обеспокоенных» ученых, а что реально делать – не знал никто.

В те времена у нас дома не было интернета, почта была только в ФИАНе, причем у нас с отцом был один общий почтовый ящик, который смотрела (по сложившейся практике) обычно я. Поэтому я первая погрузилась в этот «кипящий океан», пришла в ужас, и привела туда же ДС. Он созвал семейный совет, и, взяв у меня и моего сына обещание, что мы (в случае чего) поможем, запустил в чат меморандум: «Я, Д.С. Чернавский, считаю, что единственно разумным решением будет разделить приз на всех участников поровну, и, если приз достанется мне, я так и сделаю».

Этот меморандум, по-видимому, запустил наконец процесс самоорганизации, из «хаоса» начал возникать некий порядок. Но поначалу на нас обрушился шквал писем очень широкого спектра, от «Вы гений, и это всем понятно, но зачем Вам делиться с дураками…», до «Вы купили славу, посулив 200 взяток» (последнее страшно возмутило и меня, и всех наших друзей, а ДС только усмехнулся (иронически, как обычно) и сказал: «ну, по факту получается, что он прав»). В основном же письма были такого содержания: «мы очень рады, Ваша фигура помогла консолидировать наше разнородное сообщество, Вы замечательный человек, поскольку взяли на себя такое бремя, мы очень сочувствуем, но помочь ничем не можем». Что происходило в пресловутом «премийном комитете» – мне не ведомо.

Наконец, 1 марта 2004 г. состоялось «общее собрание конкурсантов» ¾ в торжественной обстановке (с участием, почему-то, М.С. Горбачева, а также известных артистов) в галерее Церетели были представлены 5 «номинантов» (имена не привожу, это уже не важно), и в конце Гордон объявил победителя. Он пригласил на сцену ДС и торжественно предложил на выбор: либо куб из золота 95-й пробы 1м*1м*1м (который все 2 часа маячил перед глазами зрителей), либо 1 млн евро. Отец ответил: «Я выбираю деньги, которые собираюсь разделить на всех конкурсантов поровну».

Здесь началось нечто невообразимое. Когда народ поверил, что его могут, в нашей стране (!), не обмануть и действительно «просто так» дать деньги, началось то, что можно назвать только термином «народное ликование», я такое явление наблюдала впервые в жизни. Это было что-то! Люди смеялись, плакали, обнимались, и все это одновременно. Естественно, это «действо» наложило сильнейший отпечаток на все наши дальнейшие действия; мы все чувствовали, что «должны соответствовать», т.е. на самом деле должны «try to do my best», чтобы не разрушить то ощущение «всеобщей эйфории», которое сами и породили.

С этого дня мы попали в виртуальную реальность: организовали ООО «как раздать миллион», ДС стал генеральным директором, я – исполнительным директором, мой сын Денис (в то время студент 3-го курса физфака) – коммерческим директором. Подчиненных у нас не было, зато были «волонтеры» (Коля Старченко и Миша Дубовиков, спасибо вам большое!), которые очень помогали на уровне обсуждения.

Дальше пошла сплошная синергетика. Мы принимали решения в условиях недостаточной и противоречивой информации, генерировали новую информацию, повышали ее ценность, проходили через «катастрофы» (бурное развитие событий, хаос) и «креоды» (спокойный режим работы), искали «моменты истины» – в общем, было все, о чем можно прочитать в книге «Синергетика и Информация». Кабинет отца в ФИАНе переименовали в «Смольный» (так и отвечали по телефону), уезжали оттуда около 22.00 (точнее, «после последней сигареты», но почему-то получалось, что именно в 10 вечера), из кабинета выплывали клубы дыма и взрывы хохота. Вся работа шла, несмотря на понятную нервозность (уж очень велика была цена ошибки!) на сплошном хохоте и взаимопонимании. В кабинет совались люди и спрашивали: «а что это у вас так весело – а мы миллион евро делим – а, ну тогда понятно…»

Мы должны были решить клубок проблем – финансовых, юридических, морально-этических, психологических и т.д. В некоторых письмах нам высказывали совет нанять (за «накладные расходы») профессионалов, которые эту операцию и провели бы. После того, как мы начали хоть что-то делать, я задалась вопросом: а какие профессионалы имелись в виду? По какому из вышеназванных аспектов? по всем вместе взятым? Таких НЕТ в природе. А мы, полные дилетанты (не сказать профаны) в бухгалтерии и юриспруденции, кое-как, иногда криво-косо, делая ошибки и их исправляя, но научились и сделали!

Когда первая эйфория ушла, пришло понимание что мы попали в «Зазеркалье», где «все не то, чем кажется»: мы постоянно проваливались в «кроличьи норы», и, чтобы оставаться на месте, надо было очень быстро суетиться, а чтобы двигаться дальше – наоборот, стоять на месте и не делать ничего.

1-я «нора» заключалась в том, что время текло по-разному «изнутри» (для нас) и «извне» (для 200 конкурсантов).

Извне: все ждали, что вот прямо сейчас они получат деньги. Вопрос «как» (технически) никто себе не задавал, по-видимому, ожидалось нечто вроде «манны небесной».

Началось «брожение умов»: Чернавский обещал деньги, а ничего не происходит…От общей нервозности стали обсуждать, сколько ДСЧ должен взять себе на «накладные расходы». Большинство предлагало стандартную тогда цифру 5% (в реальности получилось еще меньше, даже с учетом оплаты услуг адвоката), но спектр мнений был как водится, весьма широк: от 25% (почему?) до «Чернавский должен отдать нам все до цента, он нам должен все, а мы ему - ничего» (да, было и такое письмо). В общем, назревала «катастрофа» (во всех смыслах), что добавляло изрядной нервозности и нам, и всем.

Изнутри: деньги пришли только спустя 20(!) дней, т.е. реально никакого «внешнего продукта» мы просто не могли произвести. Кроме того, образовалась:

2-я «нора»: какой налог? Как поставить граничные условия, если их нет?

Вообще-то вопрос о том, как к этому призу относиться, чтобы не сойти с ума, маячил на заднем плане с самого начала. Сама формулировка конкурса «лучшее объяснение мироустройства и наиболее смелое его изложение» (предложено, конечно, организатором, мы в нее как-то не вдумывались) навевает ассоциации с «Понедельником» Стругацких («к психиатррру! сахаррррок!»), т.е. имеет явный оттенок неблагородного безумия. Принимать ее на полном серьезе было просто смешно – это все-таки немножко не Нобелевская, хотя в количественном выражении (тогда) таки немножко больше, чем Нобелевская, что тоже смешно.

Но «нора» заключалась в том, что этот вопрос встал очень остро, причем не на психологическом, а на юридическом уровне – какой налог должен быть уплачен. Еще на торжественной церемонии Гордон объявил, что «миллион свободен от налога: 13% уже заплачено!». НО: 13%, как известно, есть налог на зарплату, а что есть это? Нобелевская премия по традиции налогом НЕ облагается, а эта, «гордоновская»? Если это – «приз, полученный на развлекательном шоу» (типа Поля Чудес), то, по закону, налог на него 35%. Иными словами, считать так было не только обидно, но и весьма затратно...

А если это все-таки «крупная научная победа», то ЧТО? По какой ставке должен платиться налог, если аналогичных прецедентов не было? Вопрос дурацкий, но его цена составляла около ~220 000 €, и попасть в тюрьму за неуплату налогов (как Аль-Капоне) ДС все-таки не хотел. В результате мы наняли адвоката, который почти 2 месяца (!) ходил по всяким инстанциям, пока не получил все бумаги со всеми печатями, освобождающие нас от всех дополнительных налогов.

В общем, надо было самим определять граничные условия. Мы видели 3 варианта:

1) Максимально обезопасить себя (вариант, предложенный адвокатом): обратиться к нотариусу и поручить ему заключить от имени ДС 200 «сделок» (цена вопроса ~25 % помимо уже названного возможного налогового вычета). Тогда факт «исполнения обещания» был бы подтвержден документально. Этот вариант мы всерьез не рассматривали.

2) Плюнуть на все риски и раздать ВСЕ деньги «just now». Этот вариант носил рабочее название «Чернавский должен сидеть в тюрьме» (нашелся-таки человек, который активно настаивал на этом варианте – тогда, по его идее, «вся научная общественность должна выйти на улицы и тем самым привлечь внимание властей к проблемам»).

3) Сделать «все, что можем, и пусть другой сделает лучше». Этот вариант имел кодовое название «звездное небо подождет, главное - нравственный закон внутри нас».

Нетрудно догадаться, что мы выбрали 3й вариант, что подразумевало двойную работу: раздать «бесспорные» деньги (по ~3 800 €) прямо сейчас, а остальные, если ситуация с налогами разрешится положительно, раздать вторым «траншем».

Парадоксально, но эта проблема помогла решить первую. Мы (с подачи Дениса) объявили «референдум», т.е. вынесли все перечисленные варианты на всеобщее обсуждение и предложили конкурсантам самим сделать выбор. Это был первый «момент истины», в результате которого «энергию брожения» удалось направить в конструктивное русло. Конкурсанты сами предложили действительно разумный вариант: раздать «бесспорную» часть тем, кто «остро нуждается», а остальным раздавать деньги уже после того, как ситуация с налогами полностью разрешится. После этого оставалось только собрать и классифицировать пожелания (и при этом не запутаться, кто, сколько и когда получит – нетривиально, но вполне реально).

Казалось бы, ситуация нормализовалась. НО! Тут мы попали в такую «нору», которую я и вообразить не могла (впрочем, как и первые две). Как технически это сделать?

3-я «нора»: выяснилось, что в нашей стране раздать миллион евро гораздо труднее, чем его получить.

Разумеется, идея носиться по Москве, имея в кармане ~200 000 руб., в те времена никого не прельщала (ни нас, ни «реципиентов») – это было просто небезопасно. Надо было найти какой-то бесконтактный способ передачи денег, что сложным, в общем-то, не казалось. С самого начала я предполагала, что соберу (по е-мейлу) номера счетов всех «реципиентов», мы проведем ~200 банковских переводов (ну, не в один день, конечно, было ограничение на количество переведенных денег с одного счета в один день) и ВСЕ! Работа, конечно, не маленькая, но обозримая... НО!

Во-первых, буквально за неделю до 20 марта поменялись правила банковских переводов, причем так, что работники Сбербанка еще полностью не разобрались, путались сами и путали нас. Но это полбеды.

Во-вторых, настоящая беда заключалась в том, что у подавляющего большинства вообще не было банковского счета. А на мои вежливые письма «пойдите, пожалуйста, в ближайшее отделение Сбербанка и откройте счет на свое имя», я получала столь же вежливые ответы: «ой, Вы знаете, у меня сейчас очень много работы, я сейчас не могу, сделаю когда-нибудь в будущем». Вот тут я впала в ступор. Ну то есть я могла, конечно, понять, что некое непривычное действие, требующее незапланированных временных затрат, производить очень не хочется, проще отписаться. Но ведь это действие в их интересах! Деньги в принципе не могли, как манна небесная, просто упасть им в руки, и уж ученые-то должны были бы это понимать!

Я была близка к панике, но тут (опять же по законам синергетики) пришло озарение (да-да, тот самый insight)! Мы сами (точнее, в результате совместного творчества с девочками из Сбербанка) придумали совершенно новый способ безопасной передачи денег! Способ очень простой и элегантный: ДС (или кто-то из нас, кто имел доверенность) сам открывал счет на имя (паспортные данные) реципиента и переводил на него нужную сумму с «большого счета»; сберкнижка на данное имя хранилась в данной Сберкассе и выдавалась только самому реципиенту. От человека требовалось только приехать в данную Сберкассу, в любое удобное для него время, предъявить паспорт и получить сберкнижку (либо сразу снять деньги). Согласитесь, это был шедевр!

Для нас некоторое неудобство заключалось в том, что оформление каждого такого счета занимало до получаса и требовало до 10 подписей. Кроме того, были ограничения по количеству переводов с одного счета в день, поэтому «большой» счет разделили на 3 части, и переводами занимались все мы. Но это все мелочи, главное, что новый алгоритм был создан! Это был второй «момент истины», после которого стало ясно, что мы все сделаем «как надо», достойно той эйфории, с которой все начиналось 1 марта.

С этого момента время понеслось вскачь. Мы втроем были «размазаны» (как электрон) в пространстве между ФИАНом и Сбербанком, НО СДЕЛАЛИ!!! За 10 дней собрали все нужные данные, и 30.03 (мой день рождения, так совпало, я не нарочно, ей Богу!) открыли ~60 счетов, т.е. практически все, кто хотел получить деньги «сразу», свое (потенциально) получили. Мы с ДС «жили» в сберкассе с 12.00 до 20.00 (уже после официального закрытия), выползали оттуда “на четвереньках”, выжатые, как канарейки, но абсолютно счастливые. Такой день рождения я никогда не забуду, и лучшего подарка себе я вообразить не могу! Девочки-операционистки тогда ужасались: «как же так? В день рождения надо получать деньги, а не раздавать их!» Я отвечала: «я получаю больше, чем деньги, я получаю ни-с-чем-не-сравнимое удовольствие!»

После этой «катастрофы 30.03» (в синергетическом смысле) была работа в спокойном («креодном») режиме, когда все алгоритмы уже известны и генерировать новую информации необходимости нет. Для тех, кто опасался налога 13% на полученные (уже ими) деньги, придуманный алгоритм был даже слегка модифицирован: ДС открывал счет на свое имя, но тут же, в той же сберкассе, оформлял доверенность на пользование этим счетом на имя реципиента, которой тот мог воспользоваться, приехав в эту сберкассу в любое удобное для него время. Единственное, о чем мы просили реципиентов – сообщить по е-мейлу, что они деньги получили. Других документов о том, что деньги розданы, не было, что и послужило в будущем основанием для всплывающих «уток».

К середине апреля были получены все документы, освобождающие от всех дополнительных налогов. (Страшно подумать, что происходило бы в среде реципиентов, если бы мы пассивно ждали этого момента и ничего не предпринимали!) Мы быстро распределили «второй транш», перевели деньги на счета всем заграничным и иногородним реципиентам (Владивосток, Новосибирск, Лондон, Киев, Петербург…). В общем, к концу мая все деньги были розданы. Вся операция заняла меньше, чем 3 месяца!

Страсти вокруг этой истории кипели еще долго. Мы получали горы писем с благодарностями, отвечали по мере возможность; пользуясь случаем, я хочу поблагодарить все тех, кто нас поддерживал, но кому ответить тогда не удалось.

А года через 3 после описанных событий вышла некая … «лицемерно-фарисейская» (чтобы не сказать хуже) статья молодой журналистки (кажется, в «Московском Комсомольце»). Это было как бы интервью с ДС, но, в отличие от АГ, она не вникала в проблему, а (в традициях той газеты) слушала больше «голоса» в своей голове, а ответы ДС безбожно и лицемерно искажала. В результате содержание «интервью» сводилось к утверждению: «бедный ученый испугался взять себе деньги». Еще там говорилось, что ДС по бедности (!) не имеет возможности смотреть телевизор (?!), а 1 млн «пустил в рост» (а как же испугался?!), деньги раздал только через 3 года после получения (!) – в общем, откровенная и наглая ложь. Ну не могли они все простить отцу то, что он поступил как хотел, согласно своей «внутренней логике», и придумали такую версию. Я тогда впала в ярость и даже написала гневное «открытое письмо главному редактору МК» (отправлять не стала, чтобы не сражаться с ветряными мельницами), а ДС оставался невозмутимым. Тогда же он произнес замечательную фразу: «брось, это не первая и не последняя утка, которая всплывет в этой истории. Мы-то с тобой помним эту эпопею, у нас это было – а у нее (журналистки) таких эмоций не было и быть не может. Так кто же из нас «бедный»?»

В Теоротделе ФИАНа люди в основном реагировали (ожидаемо) сдержанно-иронично, но были и приятные исключения. Например, академик и Нобелевский лауреат В.Л. Гинзбург отреагировал (неожиданно) очень тепло и сердечно: «Дима, ну вы-то теперь понимаете, каково оно, бремя славы»?

Из этой истории можно извлечь много «моралей».

Одну из них очень емко сформулировал в своем письме ученый из МГУ (даже не- реципиент!): «ДС, Вы реабилитировали всех нас в наших собственных глазах». Действительно, тогда быть ученым здесь было все-таки немножечко стыдно («если ты такой умный, то почему ты такой бедный?»). А тут выяснилось, что если Ученый вдруг получает 1 млн евро, он не переходит автоматически в привычный мир «уважаемых людей», где существуют только понятные всем измерения «время-деньги-тачки», а продолжает жить в некоем своем, ином измерении, в котором на самом деле все ученые и живут, но в существование которого «обыватель» никогда не верил. А эта история продемонстрировала всем, что это измерение существует на самом деле!

А главная мораль, мне кажется, в том, что та ситуация, которая могла бы перессорить научное сообщество, привела (парадоксально) к противоположному результату: оно сплотилось и «воспряло духом». Отголоски того «народного ликования», которое охватило участников церемонии 1 марта в галерее Церетели, звучали еще долго в разговорах, письмах, на конференциях – так и рождались легенды. А спустя какое-то время появился термин «братство Гордона». Это сообщество (неофициальное) образовалось не на базе «материального» интереса: оно включало не только «реципиентов», но и всех тех, кто следил за этими событиями и сочувствовал им. Общим для них было ощущение причастности к чему-то, что трудно назвать – пожалуй, это было маленькое, но настоящее «обыкновенное (научное) чудо» (примерно так сам ДС воспринимал этот миллион). Встречаясь на конференциях, эти люди чувствуют себя действительно родными – если не по крови, то по духу. До сих пор я ощущаю волны «положительных флюидов» (как любил говорить ДС) от членов этого братства.

И до сих пор я очень ярко вспоминаю ту эпопею как счастливое (несмотря на все треволнения, паники и затраченные усилия) время в моей жизни… ДС такие моменты называл «кусочек счастья».